ЖИДКАЯ ВОДА И СНЕЖНЫЕ ЁЛКИ

Конец октября. Чусовая ещё не встала — чёрная, живая, она дышит паром между заснеженных берегов. Жидкая вода и снежные ёлки. Уральское безвременье, которое Мирон любил с детства. Теперь в этой воде — смерть.

Дожди размыли берег у старинного села Кын, и река вошла в штольни Строгановых. Вернулась чёрной. Кто испил — обратился. Кто утонул — вернулся. Река не принимает мёртвых.

Мирон возвращается с промысла и находит у камня Печка первого мертвеца. В Кыне — его жена Анфиса. Мирон идёт за ней. Двадцать вёрст по берегу, где под каждой заснеженной елью прячется смерть.

С ним — бывший зэк Штырь, охотник Пахом, фельдшер Варя и мальчик Костя, который чует мертвецов раньше всех.

Их путь лежит через вымершие деревни, сгоревшие скиты, старообрядческие ледники и штольни, где в чёрной воде стоит «Стадо» — те, кто уже не люди, но ещё не совсем мертвы.

Это история о том, как отпустить прошлое. О том, что живые страшнее мёртвых. И о том, что даже в конце мира остаётся место для жизни.