Автостопом по восьмидесятым. Яшины рассказы 14

Два вечных студента путешествуют по стране всеми возможными способами – автостопом и в товарных вагонах, зайцем на поездах и пассажирских судах, пешком и даже вплавь по реке. Они любят пиво, вино и девушек, но больше всего на свете любят рассказывать о своих приключениях – как случайным попутчикам, так и друг другу. Это и не удивительно: ведь порой бывает так трудно вспомнить события вчерашнего дня…Пока Серега едет Запорожьем, Яша разбирается с другом-бизнесменом на вещевом рынке, а также с Владимиром Ильичом Лениным на подмосковной станции Жаворонки.

Впервые звучит тема Арабатской стрелки – один из ненавязчивых лейтмотивов повествования. Яша и Серега анализируют возможность выступить в комбинезонах и касках, рассказчик вспоминает свой первый опыт автостопа, затем неутомимые студенты отправляются в Гурзуф факом – способом, довольно распространенным в народе, но весьма нетрадиционным для наших героев.Яшины рассказы постепенно выстраивают внутренний язык – «внуяз». Яша последовательно вводит неологизмы, затем свободно оперирует ими. Так, например, читателю уже знакомы понятия «нина», «запорожье», «джуманияз» и др. В этом блоке Яшиных рассказов вводятся термины «стюп», «стюб» и «бутилен».

В данном блоке Яша и Серега отправляются, как обычно, в Гурзуф, но их, так же, как обычно, скидывают с поезда раньше. Яша размышляет о сущности бытия и делится своими естественнонаучными наблюдениями за популяцией кроликов. Здесь же нашла свое законное место знаменитая история шарикового дезодоранта. В финале мы видим, как попытки выстроить собственный уникальный язык порой приводят путешественников к двусмысленным жизненным коллизиям.Автор не ставит себе целью развеселить читателя: один и тот же момент может показаться кому-то смешным, кому-то серьезным. Своеобразное парадоксальное мышление героев, понимающих друг друга с полуслова, увлекает читателя в занимательную игру.

Наши главные герои, как уже догадался проницательный читатель, – Яша и Серега. Яша – рассказчик, повествование ведется от его лица. Образы героев второго плана даны в развитии, отдельными сюжетными линиями. Кроме того, книга населена множеством эпизодических персонажей – дальнобойщики и проводницы, военнослужащие и менты, рабочие и колхозники, творческая интеллигенция, хиппи и просто пьяницы. Эта толпа из восьмидесятых годов, люди, уже ушедшие, характеры, экзотические для наших времен.В четвертом фрагменте читатель знакомится с бытом воинской части на Харьковщине, новыми действующими лицами, которым суждено сопровождать повествование и дальше, как чайки сопровождают судно. Серега и Яша осваивают ремесло квалифицированного нищенства, но неожиданно терпят поражение. Яша вспоминает попытку изобрести тайный язык, основанный на изъятии из обращения согласных звуков.

Теперь, перевалив Арабатскую стрелку как некий водораздел между частями повествования, мы постигаем новый метод путешествия – движение железнодорожным стюпом. Яша и Серега отправляются в Таллинн, для чего вынуждены раздобыть пиджаки и галстуки.«Автостопом по восьмидесятым» – это короткие отрывки в стиле рассказов за кружкой пива, порой смешных, порой трагичных, парадоксальных и фантастических. Каждый последующий рассказ происходит из предыдущего – продолжая заявленную тему, раскрывая упомянутое событие, развивая проскользнувший характер, просто цепляясь за последние слова, по принципу венка сонетов. Вместе с тем, сюжет складывается в непрерывную роуд-стори, поскольку герои постоянно в пути.

Мы видим Яшу и Серегу в поезде, в момент получения известия о смерти К.У. Черненко, наблюдаем реакцию на это событие как главных, так и эпизодических персонажей. Яша и Серега совершают победоносное турне по маршруту Москва – Таллинн – Ленинград – Угловка – Гульбарий. Им открываются новые онтологические истины.Книжки эти веселые, на первый взгляд – развлекательные. Вместе с тем, в такой шутливой форме нашлось место для серьезных вопросов – история страны, истоки современных проблем, национальная идея, религия, тема внутренней и внешней свободы.

Яша и Серега направляются в Прибалтику с тем, чтобы Серегу, наконец, женить на латышке, но волею судьбы он находит девушек на рижском взморье. Друзья совершают серию экспериментов с советским народом и делают вывод, что советский народ – маленький и беззащитный повсеместно: как на западе, так и на юге нашей многострадальной страны. С чисто научным интересом друзья спешат в Краснодарский край, где продолжают свои наблюдения в сердце Таманского полуострова – в здании местной администрации.Простота языка делает Яшины рассказы доступными самым широким слоям читателей.

Имея одни джинсы на двоих, Яша и Серега отправляются в Краснодар, где манипулируют местным партийным боссом и его шофером. Затем, устав от дальних странствий, выбирают местом своего следующего приключения подмосковный Загорск, где и бушуют, на радость многочисленным паломникам Троице-Сергиевой лавры.Несмотря на простоту языка, Яшины рассказы имеют второй, скрытый слой, наполненный символами и тайными знаками.

Здесь начинается третья часть цикла, о чем говорит новый рассказ о проблемах, связанных с Арабатской стрелкой. Яша дает определение лучшему способу путешествий – бухом, который наряду с факом, стопом и стюпом, составляет своеобразный набор инструментов народного вояджера. И, хотя способ передвижения бухом хорошо знаком каждому русскому человеку, Яша и Серега довели его до полного совершенства.Яшины рассказы написаны уникальным языком, присущим только этому, и никакому другому тексту, хотя базовая часть данного языка – жаргон вольных путешественников, которые существуют как во всем мире, так в СССР, начиная с Лета любви 1967 года.

Яша и Серега учат гурзуфцев магическому слову, затем принимают участие в обряде похорон. Один из символов вдруг оживает, и на сцену выходит вполне реальная женщина по имени Нина. Друзья не верят в ее существование, так как на их кодовом языке «Нина» означает совсем другое.Порой в этих текстах неожиданно обрывается поток причудливого юмора, сменяясь подлинно драматическими нотами, поскольку после восьмидесятых наступили девяностые, и жизнь одних героев повествования круто изменилась, а других – и вообще закончилась.

Яша и Серега переживают эротические приключения, в то же время, продолжают свое бесконечное путешествие. Удача не всегда сопутствует нашим героям: порой к их подвигам прибавляется удручающая частица «не» и Яша вынужден выдумать достаточно мрачные неологизмы.Теперь уже трудно сказать, основаны ли Яшины рассказы на жаргоне хиппи или наоборот, поскольку Яша как раз и является одним из творцов этого жаргона. Словечки, придуманные Яшей в начале восьмидесятых, прочно вошли в современный русский язык.

К великому нашему сожалению, количество слов начинающихся на «не» изрядно увеличивается, ибо Яша и Серега переживают не самые лучшие времена своей бурной жизни.Новый рассказ об Арабатской стрелке говорит о том, что повествование переходит к следующему этапу, где будет еще больше буха, стопа и стюпа, к которым, как мы видим, примешивается самый настоящий буп.

Яша и Серега выступают в Евпаторию, где собираются кататься с лолитами на узкоколейном трамвае, но дорога ведет себя настолько странно, что друзья попадают в Гурзуф, а затем добираются до Севастополя, где и начинают свою севастопольскую жизнь.Продолжается тема Революции цветов. Поскольку толчок к самой революции дало творчество Beatles, в Яшиных рассказах всегда присутствует эхо их разноцветной музыки. Надо заметить, что в текстах порой встречаются и скрытые цитаты из битловских песен – в вольном Яшином переводе на модернизированный русский язык.

Серега окучивает крымского гусика, после чего наши неутомимые друзья живут в Севастополе, неподалеку от памятника Нахимову, время от времени оказываясь и в других непредсказуемых частях этого славного города-героя. Закончив свою севастопольскую жизнь, Яша и Серега, наконец, достигают Евпатории и разбухиваются с лолитами.Несмотря на жестокий идиотизм советского времени, Яшины рассказы в целом мажорны: мы видим довольно широкую прослойку людей, которые были свободны, делали то, что хотели, не заморачиваясь переустройством мира, в котором и без того им жилось легко и приятно. Об этой внутренней свободе красноречиво свидетельствует и сам язык данных произведений.