Миттельшпиль 5

По содержанию это последовательность ярких жизненных впечатлений мужчины, жившего в 1920-1970 годах в СССР. Это первые впечатления детства, воспоминания взрослых о Гражданской войне, школа, учительница географии, пионерлагерь, мода на авиацию и летчиков, репрессии 30-х годов, песни Утёсова, Великая Отечественная война, дети, смерть Сталина, работа, космонавты, советские автомобили «Победа», смерть жены, пробежки трусцой в парке, впечатления старости и предсмертная боль в сердце. Первое и последнее впечатление героя – это водонапорная башня, символ человеческой жизни, которая, кажется, будет строиться бесконечно высоко, до самого неба, но настаёт срок – кладут последний кирпич, и строители уходят. Рассказ написан в форме одного сложного предложения, растянувшегося на несколько страниц.

Москва. Конец 90-х годов. На заснеженной Тверской встречаются «ночные бабочки» Люся и Нелли. За неимением приличных клиентов девушки знакомятся с двумя морскими офицерами и с этого судьбоносного момента вся новоиспеченная компания оказывается вовлечена в самую необычную из известных шахматных партий, к концу которой откроется очень много интересных и неожиданных деталей. Также не пропустите аудиокниги Виктора Пелевина: «Водонапорная башня», «Time Out», «Акико», «Жизнь и приключения сарая номер XII», «Тайшоу Чжуань. Китайская народная сказка», «Миттельшпиль», «Музыка столба», «Папахи на башнях», «Греческий вариант», «Краткая история пэйнтбола в Москве», «Гость на празднике Бон», «Запись о поиске ветра», «Фокус-группа», «Who by Fire», «Колдун Игнат и люди», «Один вог», «Откровение Крегера»Исполняет: Всеволод Кузнецов © Виктор Пелевин ©&℗ ИП Воробьев В.А. ©&℗ ИД СОЮЗ – Особенно обидной Люсе показалась надпись на огромном обтекаемом автобусе – «We show you Europe». Насчет «We» было ясно – это фирма, которой принадлежал автобус. А вот кто этот «you»? Люсе что то подсказывало, что имеются в виду не желающие прокатиться иностранцы, а именно она, а этот залепленный снегом автобус – и есть Европа, одновременно близкая и совершенно недостижимая. Из за Европы выглянула красная милицейская харя и ухмыльнулась настолько в такт Люсиным мыслям, что она рефлекторно повернула назад. – Сережа посмеялся, подхватил поднос с шампанским и убежал в зал. Люся задержалась на секунду у мраморного ограждения, чтобы поглядеть на расписной потолок – в его центре была огромная фреска, изображавшая, как Люся смутно догадывалась, сотворение мира, в котором она родилась и выросла и который за последние несколько лет уже успел куда то исчезнуть: в центре огромными букетами расплывались огни салюта, а по углам стояли титаны – не то лыжники в тренировочных, не то студенты с тетрадями под мышкой. – Валера стоял на передней площадке, держась за наведенный на девушек пистолет, как за поручень. Вадим встал рядом, одной рукой вытащил пистолет, а другой взял у Валеры доску и высыпал из нее шахматы на кожух мотора. Потом он замер, будто забыв, что делать дальше. Валера тоже стоял неподвижно, и между двумя силуэтами, словно вырезанными из черного картона, старательно мигала на приборном щитке зеленая лампочка, сообщая создавшему ее разуму, что в сложном механизме автобуса все в порядке.

«– Ты мне умно не говори, – сказал Василий Маралов, гуманитарий на пенсии. – Я сам умный, три книги написал. Проще надо. Вот у тебя что на руке? Часы, да?Собеседник – друг и в некотором роде ученик – утвердительно икнул.– Ну вот и поразмысли. Тут – своя диалектика. Носишь ты их, носишь, они у тебя тикают, тикают…»