Просвещенный наследник 5

Василий Иванович Клюев двадцать лет сверял чужую отчётность и ни разу не рассчитывал закончить карьеру в теле десятилетнего наследника российского престола. Но факт есть факт: 1788 год, Петербург, тело — великий князь Александр Павлович, внук Екатерины Великой. Профдеформация — при нём. Привычка сверять приход с расходом — тоже. И очень скоро весь двор узнает, что бывает, когда государственный ревизор получает доступ к государству в буквальном смысле слова. Пока взрослые умиляются «любопытному мальчику», Александр методично выстраивает то, чего этой стране отчаянно не хватает: школы, честные ведомости, свободную прессу — и привычку спрашивать «а почему цифры не сходятся» у всякого, кто рассчитывал, что спрашивать точно никто не станет. Крови будет меньше, чем в учебнике истории. Разоблачений — больше.

Восемь лет назад в тело десятилетнего великого князя попал человек из другого века — усталый ревизор, потерявший имя, но не выучку. Мир вокруг него так и не узнал о подмене. Сам он давно перестал чувствовать себя подменой. 1796 год. Екатерина умирает, трон достаётся Павлу — и вместе с короной в жизнь двора входит эпоха нервных указов, гатчинской муштры и грозы, которую весь Петербург научился предсказывать по стуку отцовской трости о паркет. Досье, которое герой годами собирал против чужих грехов, начинает исподволь фиксировать грехи собственного отца — и это ещё не самая тяжёлая из его новых находок.

Он начинал со свечей, амбарных книг и чужих недостач. Теперь в его распоряжении — целая Российская империя. Павел отрёкся от престола, и Александр Павлович стал государем. Вот только власть оказалась не наградой, а самой большой ревизией в его жизни: чиновники, законы, образование, казна — всё требует порядка, и за каждой красивой реформой стоят тысячи людей, которым придётся этот порядок воплощать. А ещё есть заводы. Уральское железо, редеющие леса, старые технологии и Демидовы, которые знают о металлургии куда больше самого императора. Когда-то Александр случайно обронил два слова — «мартеновская печь». Теперь пришло время выяснить, можно ли превратить смутное знание человека из будущего в настоящий промышленный переворот. Просвещённый наследник вырос. Теперь ему предстоит просвещать уже не себя — а страну.