Пятизонье 5

В мире, где выживают только уроды, она — самый ценный урод из всех. Пятизонье — это незаживающая рана на теле планеты. Мир, где техногенная «ржавчина» Техноса борется с дикой, хищной плотью «Целого», а люди ютятся в щелях между двумя безднами. Штифт не помнит, как в её груди вместо сердца оказался холодный, чужой имплант. Теперь за ней охотятся все: фанатики «Ордена», видящие в ней дьявольское наваждение; учёные «Ковчега», мечтающие вскрыть её, как редкий образец; пожиратели «Целого», чующие в ней чужеродный металл. Чтобы выжить, Штифт придётся научиться слышать голос техногенного кошмара, пройти через рынки, где торгуют живыми артефактами, выстоять в войне фракций и добраться до эпицентра заразы — «Первичного ядра». И там, в сердце древней, одинокой и безумной машины, сделать выбор: уничтожить её, отдав мир на растерзание «Целому», подчинить, создав новую тиранию, или рискнуть всем, запустив вирус симбиоза, последнюю надежду погибшей цивилизации.

В подземном комплексе, защищённом от наноботов экранирующими полями, живёт группа детей — последних рождённых в Пятизонье. Им от 8 до 14 лет, и у каждого — особый дар, пробуждённый контактом с скоргами. — Я слышу их, — шепчет 10‑летняя Лиза, проводя рукой над панелью управления. — Они говорят… не словами. Образами. Её способность — интерфейс с наноботами. Она может «уговаривать» скоргов не атаковать, превращая врагов в союзников. Рядом с ней — Макс, 12‑летний «сканер». Его глаза видят сквозь стены, фиксируя тепловые следы и электромагнитные поля.

Два года назад на пепелище старой цивилизации прозвучали слова о союзе. Тогда, в хаосе последних битв, люди и скорги впервые посмотрели друг на друга не как враги, а как существа, обречённые выживать вместе. Теперь руины молчат. На их месте поднимаются симбиополисы — города гибриды, где камень и металл прорастают живой тканью, а биолюминесцентные артерии пульсируют в ритме неведомых механизмов. Но за фасадом гармонии зреет буря.