Smart (АСТ) 23

По мере того как мир выходит (хотя, возможно, только временно) из пандемии, в центре внимания оказываются другие кризисы: вопиющее неравенство, климатическая катастрофа, отчаявшиеся беженцы и нарастание напряженности в результате новой холодной войны. Неизменный мотив нашего времени – безжалостный хаос. На пепелище неудач нового века Жижек заявляет о необходимости международной солидарности, экономических преобразований и прежде всего безотлагательного коммунизма. В центре внимания новой книги Славоя Жижека, традиционно парадоксальной и философски-остросюжетной, – Трамп и Rammstein, Amazon и ковид, Афганистан и Христос, Джордж Оруэлл и интернет-тролли, Ленин и литий, Байден и Европа, а также десятки других значимых феноменов, которых Жижек привлекает для радикального анализа современности. В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Отказ от мрачного сексуального традиционализма прошлого – однозначно положительный момент. Сексуальная революция позволила нам наслаждаться пьянящей смесью эротической свободы и личной автономии. Ведь так? «Нет», – утверждает Луиза Перри. Образ аморального распутника и бездушное разочарование либерального феминизма в нашей современной гиперсексуализированной культуре приносят больше вреда, чем пользы. Главные победители в новом мире грубого секса, культуры сексуальных отношений и повсеместного распространения порно – это крошечное меньшинство высокопоставленных мужчин, а не женщины, вынужденные мириться с излишествами мужской похоти. В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

В динамичном эссе «Агония эроса» Бён-Чхоль Хан рассматривает контроль над страстями в современном обществе как важнейший инструмент «укрощения» и манипулирования со стороны власти. Под гнетом этого контроля человек больше не способен любить и лишь потакает своей сексуальности. Сегодня секс – это перформанс, сексуальность – это капитал. Порно – предвосхищение мертвого секса в виртуальном пространстве, а не живой сексуальности. Общество выгорания, в котором человек истощается сам по себе, без возможности освободиться по отношению к Другому, есть общество без Эроса. В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Уайатт Уильямс хотел написать толстую книгу, которая вышла бы в твердом переплете на плотной бумаге. Каждую главу он посвятил бы отдельным животным, начиная с маленьких птиц: куропаток и голубей, за ними бы шли курицы и утки – и дальше, в порядке увеличения, олени, кабаны и рогатый скот, и так, пока ряд бы не закончился. Книга могла бы стать полевым руководством по поеданию мяса с историями о том, как животные растут и как их убивают; о том, как мясо подготавливают к продаже и распространяют по миру. Читатели могли бы увидеть переплетение жизней людей и животных и сделать сложные выводы об устройстве нашего общества. Он даже выбрал название – «Порядок животных». Однако такую книгу он так и не написал. Он написал другую – ту, что вы держите в руках. В ней Уильямс описывает свое долгое путешествие, чтобы найти ответ на простой вопрос: «Почему мы едим мясо?» В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

В этом эссе Бён-Чхоль Хан раскрывает один из своих основных тезисов: западное общество переживает молчаливую смену парадигмы – избыток позитива, который ведет к усталости общества. Каждая эпоха имеет свои символические болезни. XXI век с патологической точки зрения стал нейронным. Технологии и культура удобства порождают множественные психологические расстройства, а картину нашего века теперь определяют депрессии, СДВГ и синдром профессионального выгорания. В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Что, если наше счастливое будущее… не такое, как мы думали? Эта книга о грустной любви. Или, точнее, речь пойдет об эвдемонической любви, в которой есть место для всей гаммы человеческих переживаний, как позитивных, так и негативных. Термин «эвдемония» в исконном смысле относился к благожелательным духам. Правильное понимание эвдемонии сегодня требует, чтобы мы принимали во внимание глубокие и драматические последствия нашей взаимосвязанности с другими людьми: мы должны видеть смысл в сотрудничестве и творчестве. Эвдемоническая любовь – это совместное, творческое и динамичное чувство. Оно ориентирует нас на осмысленную жизнь, но не на «погоню за счастьем». Когда мы сосредоточиваемся на эвдемонии, а не на романтике, мы можем понять, почему грусть и печаль в любви не обязательно являются условием неудачи. Нам нужна новая философия любви. В ней боль и страдания, причиняемые любовью, будут естественной и неотъемлемой частью того, что делает любовь стоящей наших усилий. То, что Кэрри Дженкинс называет «грустной любовью», не предполагает фальшивых «счастливых времен». Скорее она пытается найти способ правильно интегрировать горе и разочарование в жизненный опыт любви. В формате a4.pdf сохранен издательский макет.

Ведущий мировой экономист и эксперт в вопросах неравенства представляет краткую и удивительно оптимистичную историю человеческого стремления к равенству, несмотря на кризисы и бедствия. Легко поддаться пессимизму, каждый день слыша о неравенстве. Однако в своей новой книге Тома Пикетти напоминает человечеству, что великий размах истории дает нам основания для оптимизма. Пикетти элегантно и лаконично анализирует великие идеи, которые определили современный мир и разукрасили его оттенками «плохо» и «хорошо»: рост капитализма, революции, империализм, рабство, войны и построение государства всеобщего благосостояния. История равенства – это история насилия и социальной борьбы, перемежающаяся регрессами и катастрофами. Но, несмотря на все это, как показывает Пикетти, человеческие общества неуклонно двигались к более справедливому распределению доходов и активов, сокращению расового и гендерного неравенства и более широкому доступу к здравоохранению, образованию и гражданским правам. Эта книга – одновременно и прекрасное введение в новаторские идеи, развитые в монументальной книге Тома Пикетти «Капитал в XXI веке», и невероятно ценное самостоятельное исследование. В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

В эссе «Аромат времени» Бён-Чхоль Хан размышляет на тему кризиса восприятия времени: о быстротечности каждого момента, о гиперактивности и отсутствии ритма. Каждый момент такой же, как и предыдущий, и нет ни динамики, ни направления, которые придают жизни смысл. По словам Бён-Чхоль Хана, «временной кризис будет преодолен только в тот момент, когда vita activa (жизнь деятельная) в полном кризисе снова примет vita contemplativa (жизнь созерцательная) в свое лоно». В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

В этом эссе Бён-Чхоль Хан анализирует современного человека, окруженного бесконечными нарративами, повествованиями и историями. Однако, несмотря на эту бурю смыслов вокруг, мы, кажется, утратили возможность чувствовать и понимать истинное повествование – и оказались в «постнарративном мире». Цифровое общество полностью подчинено информации, и с каждым днем ускоряется процесс «денарративизации». Поток информации, который, по сути, является бушующим океаном данных, «удушает дух» истории. Несмотря на то что мы все быстрее обмениваемся информацией и производим ее, онлайн и офлайн, «мы больше не рассказываем друг другу истории. Мы публикуем, делимся и ставим лайки».

В этом эссе Бён-Чхоль Хан, обращаясь к взглядам виднейших мыслителей XX века, интересовавшихся темой насилия, обрисовывает симптоматическую картину глобального капиталистического общества XXI века. Хан предлагает увидеть в истории насилия каскад непрерывных трансформаций. Сегодня в каждом из нас уживаются палач и жертва, а само насилие становится позитивным и до неразличимости сливается со своей противоположностью – свободой. Можно ли считать насилием эффективность и производительность, к которым каждый стремится на высококонкурентном рынке труда? Действительно ли роскошный образ жизни человека успешного есть самонасилие? Что делать, чтобы стать здоровее и счастливее? Как и любая хорошая философская книга, «Топология насилия» предлагает достаточно широкую перспективу для того, чтобы поставить эти вопросы и попытаться найти на них ответы. В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Между высоким искусством и развлечением издавна высится непреодолимая стена. Дух страсти устремлен в потустороннее. Возвышенное – его стезя. Перед его строгим взором радость, смех и простота развлечения – словно попрание святынь. Но можем ли мы сегодня с уверенностью заявить, что стена по-прежнему незыблема и находится в точности там, где возвели ее наши предки? Не следует ли по примеру восточных мастеров сатори освободить искусство и развлечение от религиозной метафизики, которую в них втолковал дух страсти? Не следует ли попытаться постичь искусство не как страдание, а как смех, чтобы тем самым наконец избавить его от морали прежних эпох? В своем новом эссе Бён-Чхоль Хан обращается к деконструкции современного искусства и индустрии развлечений, анализируя такие феномены, как смех, радость и развлечения, которые стали императивами XXI века. В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Роман «Мифогенная любовь каст» Сергея Ануфриева и Павла Пепперштейна, вышедший в свет на границе девяностых и нулевых годов, произвел революцию в русскоязычной прозе и сделался культовым. Сейчас, по прошествии более двадцати лет с момента его издания, роман обретает новое воплощение в виде книги комиксов, созданной общими усилиями более тридцати великолепных художников-графиков. По замыслу Павла Пепперштейна и художницы Сони Стереостырски, каждый из приглашенных авторов создал свое видение событий романа, нарисовав комикс по одной из его глав.

Хан Бён-Чхоль – философ и теоретик культуры. Был профессором Берлинского университета искусств и до сих пор периодически читает там курсы. Автор предлагает понаблюдать за тем, как демократию сменяет новое мироустройство – инфократия. В эссе он объясняет, что информация становится главным механизмом власти, а логика лайков и алгоритмов вытесняет пространство для публичного диалога. В этом лаконичном, концептуально насыщенном эссе Бён-Чхоль Хан исследует трансформацию демократии в условиях цифровой эпохи, где информация, а не идеология или экономика становится главным инструментом власти. Мы живем в мире, где внимание рассыпается на миллионы вспышек, а информация течет непрерывным бесформенным потоком. Хан показывает, как логика лайков, алгоритмов и фрагментированных сообществ вытесняет публичное пространство, необходимое для настоящего диалога. Вместо граждан – кластеры мнений. Вместо дебатов – вспышки негодования. Вместо демократии – инфократия. В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.