СОПЗ. Психология и психиатрия 3

Во второй половине XX века, с бурным развитием фармакологической науки и практики и появлением первых современных психотропных препаратов началась эра психофармакотерапии. Психотропные препараты, предназначенные, прежде всего, для лечения психотических и депрессивных состояний, совершили революцию в терапии больших психозов. Нейролептики, антидепрессанты и бензодиазепиновые транквилизаторы успешно купировали острые состояния у психически больных. Необходимость применения психотропных препаратов разных химических и фармакологических групп при больших психических расстройствах никогда не вызывала сомнений у ученых и практических врачей. Совсем другое отношение к применению психофармакотерапии сформировалось у специалистов, занимающихся лечением пограничных психических расстройств, в частности, неврозов. Считалось, что, поскольку основным методом лечения пограничных психических расстройств является психотерапия, назначение таким пациентам психотропных препаратов дезориентирует больных и нарушает психотерапевтический процесс. Такая точка зрения была преобладающей еще в начале 90‑х годов XX века. Но в связи с определенными социально-экономическими изменениями в нашей стране и во всем мире, патоморфозом неврозов, информационной революцией и общим ускорением жизни появилась необходимость в интенсификации и сокращении сроков лечения пограничных психических расстройств. В ответ на это началась разработка более краткосрочных методов психотерапии и внедрение широкого применения психофармакотерапии в комплексном лечении невротических расстройств. Книга С. В. Полторака «Психофармакотерапия и психотерапия в лечении пограничных психических расстройств» является практическим руководством для врачей-психотерапевтов и врачей смежных специальностей, показывающим на примере конкретных нозологических форм, как наиболее эффективно сочетать лекарственную терапию и психотерапию в комплексном лечении невротических расстройств.

Известный швейцарский психолог, психоаналитик Жаннет Фишер исследует в этой книге побуждения, которые приводят к ненависти и к актам ненависти. Ненависть к другим начинается с ненависти к себе, причина которой в чувстве вины, зародившейся в нас еще в детстве. Чтобы избавиться от ненависти к себе, мы проецируем ее на «козлов отпущения». Тогда вину несет «козел отпущения», и за это тоже можно понести наказание. Повествование о жертве / преступнике и вине / невиновности является доминирующим образцом в наших действиях и дискурсах; мы его пленники. И это проявляется не только на личном уровне, но и в социальном и политическом взаимодействии. Мы не можем искоренить ненависть, осуждая ее и даже ненавидя. Изменения возможны только после того, как мы выйдем из порочного круга и прольем свет на то, что привело к его созданию.

Слово «нарциссизм» у всех на устах. Обычный дискурс предполагает патологию человека, чьи зловещие, разрушительные качества мы начинаем ощущать в отношениях, будь то личные или общие. Чтобы укрепить этот взгляд, многие обращаются к общепринятым повседневным психологическим «диагнозам». Это позволяет им считать себя безвинно вовлеченными в такие отношения. Автор, цюрихский психоаналитик, основываясь на своей практике, отрицает разделение на нарциссическое и ненарциссическое, на виновное и невиновное, зло и добро. Она использует повествование Овидия и спрашивает: почему Нарцисс остается самим собой только в качестве противоположности? Почему мир ускользает от него? Нужен ли этому миру нарцисс? В книге освещаются не только личные модели нарциссических отношений, но и их формы.