Современная иудаика / Contemporary Judaica 12

Эта книга посвящена истории религиозного сионизма – составной части общественной жизни и политики современного Израиля. Явление рассматривается историческом и идейно-теологическом ключе, раскрывая детали того, как человеческая инициатива привела к непосредственным и на удивление решительным действиям в форме откровенного бунта против пассивности еврейского народа в изгнании, а также отказа дожидаться божественного избавления. Исследование охватывает период с 1902 года, который автор считает годом основания данного движения, и до настоящего времени Дов Шварц – профессор факультета философии Университета Бар-Илан, автор книг, посвященных истории и философии иудаизма. Dov Schwartz, a former Dean of Humanities at Bar Ilan University and head of the departments of philosophy and of music, currently heads its interdisciplinary unit, and holds the Natalie and Isidore Friedman Chair for Teaching Rav Joseph B. Soloveitchik’s Thought. В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги. Religious Zionism is a major component of contemporary Israeli society and politics. The author reviews the history of religious Zionism from both a historical and an ideological-theological perspective. His basic assumption is that religious Zionism cannot be fully understood solely through a historical description, or even from social, political, and philosophical vantage points.

Сионизм – одна из самых противоречивых идеологий в мире. Сторонники восхваляют его успех в создании Израиля и освобождении еврейского народа после тысячелетних преследований. А противники считают, что сионизм опирается на расистскую идеологию, которая привела к израильской оккупации палестинских территорий, и является одним из проявлений колониального угнетения в мире. Майкл Станиславски рассказывает историю сионистской идеологии от ее истоков до наших дней. Его беспристрастный, взвешенный анализ показывает, почему, несмотря на неоспоримый успех в деле создания еврейского государства, по-прежнему актуальны серьезные вопросы о долгосрочной жизнеспособности сионистской идеологии на быстро дестабилизирующемся Ближнем Востоке.

Исаак Бабель – один из величайших авторов коротких рассказов начала двадцатого века. Тем не менее, его жизнь и творчество окутаны тайной. В книге рассматривается культурная идентичность Бабеля как пример противоречий и напряженности между литературными влияниями, личной лояльностью к власти и идеологическими ограничениями. В формате a4.pdf сохранен издательский макет книги.

Еврейское коммунистическое движение в период с 1920-х по 1950-е годы играло важную роль в политике еврейских общин в таких американских городах, как Бостон, Чикаго, Лос-Анджелес, Нью-Йорк, Филадельфия. Генри Сребрник, опираясь на книги, газеты, периодические издания, памфлеты и другие материалы на идише, рассказывает в своей книге о той идеологической и материальной поддержке, которую Еврейской автономной области и Биробиджану оказывали две американские организации – Организация еврейской колонизации в России и Американский биробиджанский комитет.

В своей книге Франсуаза Мирге показывает, как грекоязычные еврейские общины поздней античности присваивали и переосмысливали концепцию сострадания. Представления о жалости и сострадании представляли смесь еврейских, греческих и римских конструкций; в зависимости от текста, они были спонтанным чувством, практикой, добродетелью или предписанием иудаизма. Требование сочувствовать страдающим поддерживало идентичность еврейского меньшинства, одновременно создавая преемственность с его традициями и подражая доминирующим греко-римским дискурсам.

Несмотря на отсутствие в еврейском литургическом цикле и ограниченное место в еврейской религиозной практике, Книга Иова определяет еврейскую культуру на протяжении последних 2000 лет. Усилия бесчисленных комментаторов, толкователей и творческих переписчиков сосредоточились на попытках доказать Божественную справедливость страданий, обрушившихся на Иова. Книга Джейсона Кальмана описывает богатую традицию осмысления этой библейской книги в древних, средневековых и современных еврейских текстах, таких как Талмуд, мидраши и средневековые трактаты еврейских мудрецов.

Абсолютная благость Бога древнееврейской Библии и раввинистической литературы – «Бога евреев» – нередко ставится под сомнение. Критика исходит как из сферы морали, где Его поступки воспринимаются как противоречащие универсальным человеческим нормам, так и в связи с «аргументом от зла», утверждающим, что количество зла в мире перевешивает любое добро. Обращаясь прежде всего к религиозному читателю, Джером Геллман стремится преодолеть первую из этих трудностей – так называемую идеологическую критику, – предлагая заменить образ «Бога евреев» на «еврейского Бога», в Которого верят последователи иудаизма. Вторая проблема – теодицея – получает у Геллмана новое осмысление, укорененное в еврейской философской и этической мысли. Книга написана в аналитическом ключе, но при этом вдохновлена богословскими моделями хасидизма.

В своем исследовании Михаил Цанк показывает, как иудейские, христианские и исламские писания придают провиденциальное значение судьбе города и как современный Иерусалим терзают волны библейских фантазий, стремящихся к взаимоисключающему исправлению статус-кво. Прослеживая историю Иерусалима от древнеиудейских времен и до современности, автор предлагает читателям уникальное сочетание подходов и контекстов, включая урбанистику, риторику власти, историю искусства и архитектуры, библейскую герменевтику и современные ближневосточные исследования.

Более тысячи лет в немецком городе Вормсе переплетались судьбы немецкого и еврейского населения. За это время город пережил войны и разрушения, изгнание евреев, технологические и культурные перемены, а в годы Холокоста – уничтожение еврейской общины. Несмотря на все потрясения, еврейское присутствие в Вормсе ощущается как неразрывная часть городской истории. Здесь сформировалась уникальная еврейская культура с коллективной памятью и ярко выраженной идентичностью. Нильс Рёмер исследует, как в Вормсе складывались и сохранялись еврейские исторические традиции, отражённые в религиозных церемониях, историографии, музеях и памятниках. Вормс и его genius loci на протяжении веков привлекают паломников и туристов. Книга Рёмера – пример того, как можно проследить жизнь города и реконструировать культурную память, охватывающую несколько столетий.

В монографии исследуется влияние русской мысли и литературы XVIII–XIX веков на культуру европейских евреев. Анализируя обширный корпус текстов известных русских и еврейских мыслителей, Рина Лапидус показывает проникновение идей национального пробуждения из русской в еврейскую интеллектуальную среду, а также адаптацию этих концепций к реалиям и опыту еврейской жизни в Центральной и Восточной Европе. Особое внимание в книге уделяется поиску истины и справедливости – но если у героя русской литературы целью этого поиска чаще является Бог, то еврейский литературный герой, как правило, выбирает путь к достижению духовного, социального и национального благополучия своего народа. Так заимствования из русской культуры переосмысливаются евреями в ходе поиска национальной идентичности. Автор убедительно демонстрирует, что заимствование идеологических концепций органично интегрировано в еврейскую культуру и является универсальным инструментом ее развития.

В своей книге Илан Ставанс исследует интерес – на первый взгляд, совсем неожиданный – Хорхе Луиса Борхеса к еврейской культуре. Несмотря на то, что сам Борхес не был евреем, он написал множество эссе, стихов и рассказов, затрагивающих различные аспекты еврейской истории и культуры – от Холокоста до Каббалы и от творчества Франца Кафки до создания Государства Израиль. В периоды роста антисемитизма в Аргентине Борхес открыто осуждал подобную ксенофобию, а когда еврейские писатели были едва доступны на испанском языке, он был одним из первых, кто их переводил. Что же вызывало неослабевающий интерес великого аргентинца к еврейству? Илан Ставанс пытается дать исчерпывающий ответ на этот вопрос.

Согласно преданию, Бог, создавая мир, дал ангелу мешок глупых душ и велел распределить их по одной на город. Но мешок порвался, и все души высыпались в одно место. Там и возник Хелм, в фольклоре восточноевропейских евреев известный как «город глупцов». Эта книга представляет собой первое глубокое исследование хелмского цикла и его истоков. Автор показывает, что на протяжении более трехсот лет эти сюжеты были отражением культурных конфликтов ашкеназского мира, где юмор служил оружием просвещенных против догматиков. Через абсурдные поступки «хелмских мудрецов» высмеивались хасидская мистика и традиционализм штетла.